— Черт возьми! Джулия, ты должна была оставить на подушке пачку презервативов!

Брови у Куэйда взлетели. Черные атласные простыни и презервативы? Не похоже на традиционный подарок любящих родственников. Да и вообще, он ни от кого и не ожидал подарков по возвращении домой, особенно от этой неизвестной Джулии, которая получала сейчас выговор от незнакомки, сидевшей в его спальне.

— Позвони мне, когда все уладишь. Хорошо?

Да она, похоже, делала выговор автоответчику!

Ненужный более телефон пролетел над журнальным столиком и ударился о стену. Куэйд презрительно скривил губы: обои те же, что и в его детстве, — голубые. Раньше он хотел, чтобы они были красные, как пожарные машины, но мать была непреклонна. Что ж, это, наверное, к счастью.

Женщина наклонилась над кроватью, и улыбка у него на лице застыла. Боже праведный! Куэйд старался не смотреть, но он был всего лишь простым смертным. И к тому же мужчиной. Его способность противостоять соблазну была ничтожно мала, а сила воли и вовсе отсутствовала.

Он стоял как вкопанный, глядя на обтянутые узкой юбкой бедра.

Приподняв юбку повыше, женщина оперлась коленом на матрас, и он вдруг понял, что она готовит для него постель на большой двуспальной кровати, старинной, с ржавыми пружинами из комнаты для гостей. Женщина наклонилась еще ниже, встала на колено и потянулась, чтобы поправить простыню. Матрас скрипнул, и Куэйд понял, что молчание затянулось. Тряхнув головой, он шагнул вперед и сказал первое, что пришло в голову:

— Почему вы меняете простыни?

Женщина вскочила как ужаленная, спрыгнула с матраса и повернулась к нему: рука у нее была прижата к груди, обтянутой розовым свитером, а темные глаза широко распахнуты от ужаса.

— Я не имею ни малейшего понятия, кто такая Джулия и почему она выбирает для меня простыни, — Куэйд отодвинул носком ноги ворох атласа, — но я не имею ничего против ее выбора.