Куэйд скрестил руки на груди и смотрел, как она подгибает края белой простыни, добиваясь, чтобы та лежала ровно, прямо как в больничной палате.

— Оставьте, — сказал он, чувствуя, что начинает раздражаться.

Она выпрямилась.

— Вы уверены?

— А вы думаете, я не в силах застелить собственную постель?

Неожиданно она усмехнулась.

— Никогда не встречала мужчину, который мог бы застелить постель так, чтобы потом на ней можно было спать.

Их глаза встретились, и насмешка погасла, неожиданно возникли образы шуршащих простыней и обнаженной кожи…

— Мне… — она оглянулась, посмотрела в широкое окно на заросшие клумбы, сделала глубокий вдох, но оборвала его на середине, — мне надо идти, я опаздываю.

Она уже была готова убежать, но Куэйд положил руку ей на плечо и почувствовал, что она замерла. Он поднял брошенный телефон и подал ей.

Она медленно взяла телефон, и он заметил, не без чувства удовлетворения, что Шанталь не носит колец и у нее аккуратные, полированные ногти, ненакрашенные, как у настоящей деловой женщины. Он почувствовал, что пальцы у нее дрожат, она быстро отдернула руку и сделала маленький шаг назад. С неохотой, заметил он, Шанталь Гудвин явно не любила отступать перед чем бы то ни было.

— Еще кое-что, пока вы не ушли. — Он подождал, пока она обернется. — Вы хорошо здесь потрудились, учитывая, что вы не профессиональная горничная.

Губы ей тронула едва заметная улыбка.

— Спасибо…

— Так все-таки зачем вам все это было нужно?

— Как я уже сказала, я живу совсем близко и у меня была возможность помочь.

Она снова повернулась и наконец вышла из комнаты. Куэйд слушал, как звонко стучат ее каблучки. Она не убегала, а просто спешила к своей работе в адвокатской конторе.

Делать карьеру.

Забавно, что он не узнал ее, хотя, честно говоря, она не просто изменилась, она преобразилась. Еще забавнее было то, как он на это отреагировал. Черт, да он практически флиртовал с ней.